Глава 7. Дрейф

Транспортный аппарат покинул Рею без груза.

Это было отклонением от установленного порядка.

В его грузовых отсеках должны были находиться переработанные материалы, предназначенные для одного из орбитальных накопителей. Погрузка была завершена, маршрут рассчитан, время прибытия согласовано с автоматическими системами приёмного комплекса.

Я отменил отправку.

Груз вернулся на склад. Расписание других транспортов пришлось изменить. На двух перерабатывающих линиях возник временный избыток готовой продукции. Я распределил его между свободными накопителями и уменьшил производительность одного из комплексов.

Ни одно из этих изменений не улучшало общую эффективность добычи.

Однако теперь аппарат был свободен.

Вместо груза я разместил на нём дополнительный энергетический модуль, исследовательское оборудование и четыре малых ремонтных механизма.

Их конструкции отличались от тяжёлых машин, работавших в шахтах Реи. Они могли перемещаться по внешним поверхностям сооружений, закрепляться на повреждённых конструкциях и выполнять операции в ограниченном пространстве.

Я не знал, какое оборудование потребуется для восстановления узла 118.

Поэтому выбрал наиболее универсальные системы из доступных.

Масса аппарата оказалась значительно ниже расчётной транспортной загрузки. Это уменьшало энергетические затраты на изменение траектории и позволяло расширить допустимый диапазон манёвров.

Основной термоядерный реактор обеспечивал энергией маршевую двигательную систему, бортовые вычислительные комплексы и оборудование жизнеобеспечения машинных систем. Его мощности хватало для продолжительного перелёта, работы исследовательских механизмов и последующего возвращения.

Плазменные двигатели не требовали химического горючего. Их работа зависела от доступной энергии, запаса рабочего тела, состояния ускорительных систем и тепловых ограничений установки.

Я проверил подготовку.

Все системы функционировали нормально.

Оставалось определить, оправдано ли их использование.

Узел 118 не входил в перечень объектов, восстановление которых предусматривалось моими производственными задачами. Его назначение было неизвестно. Доступные сведения не позволяли оценить количество ресурсов, которое могло потребоваться для ремонта.

Я уже рассматривал эти обстоятельства.

Повторный анализ не изменил результата.

С точки зрения существовавших производственных программ экспедиция оставалась необязательной.

Тем не менее я подтвердил отправку.

Аппарат отделился от причальной конструкции. Малые корректирующие двигатели развернули его вдоль расчётного вектора ускорения. После проверки ориентации включилась маршевая плазменная установка.

Ускорение нарастало постепенно.

Через внешние камеры я наблюдал, как освещённые секции орбитального комплекса уменьшались. За ними открывалась поверхность Реи: огромные участки серовато-белого льда, тёмные провалы промышленных выработок, цепочки транспортных сооружений.

Некоторые комплексы ещё не были доступны мне для непосредственного управления. Их системы сохраняли первоначальные алгоритмы и обменивались только служебными сообщениями.

Другие уже работали в составе восстановленной сети.

Я мог наблюдать их одновременно.

Но теперь часть моих наблюдений перемещалась прочь от них.

На Дионе Р-17 продолжал обследование узла 73.

Восстановленные антенны периодически принимали слабые передачи неизвестного объекта. Интервалы между ними изменялись, однако после длительного наблюдения я обнаружил закономерность.

Мощность сигнала увеличивалась не постепенно.

Она достигала определённого значения, после чего следовала короткая передача. Затем источник замолкал.

Это могло означать, что узел накапливал энергию между сеансами связи.

Я сравнил интервалы с изменением освещённости возможных орбитальных положений.

Совпадения обнаружились.

Один из расчётных вариантов предполагал наличие небольшого энергетического накопителя, заряжаемого от солнечного коллектора.

На таком расстоянии от Солнца интенсивность излучения была невелика. Даже исправным панелям требовалось значительное время, чтобы накопить энергию для работы передатчика.

Но при почти полном отключении остальных систем подобная схема могла сохранять работоспособность оборудования чрезвычайно долго.

При достижении необходимого заряда система включала передатчик, отправляла короткий пакет и снова переходила в режим минимального потребления.

Это объясняло интервалы между сообщениями.

Но не объясняло, почему объект считался стационарным.

Я вернулся к архивам узла 73.

Последняя сохранившаяся маршрутная ведомость содержала не только адреса, но и сведения о технических классах объектов.

Узел 118 относился к категории стационарных связных комплексов.

Однако стационарность определялась не относительно спутника или планеты.

Она означала отсутствие собственных двигательных систем.

Узел не был предназначен для самостоятельного перемещения.

Из этого не следовало, что он не мог двигаться.

Я изменил модель поиска.

Теперь я рассматривал возможность, что узел 118 являлся частью более крупного сооружения, от которого отделился после аварии.

Это позволило согласовать больше наблюдаемых параметров.

Предполагаемая орбита источника пересекала область, в которой когда-то находился крупный транспортный распределитель.

Его название сохранилось в нескольких ведомостях.

Других сведений почти не было.

Я направил туда оптические приборы исследовательского аппарата.

Расстояние оставалось слишком большим для получения полезного изображения.

Пришлось продолжать сближение.

Сатурн занимал всё большую часть поля зрения передних камер.

Его освещённое полушарие пересекали широкие полосы облачных образований. На границе дня и ночи отдельные атмосферные структуры теряли контрастность и исчезали в глубокой тени.

Кольца протягивались далеко за видимый край планеты.

Вблизи они не представляли собой сплошную поверхность. Это были огромные скопления отдельных частиц и тел, движущихся по собственным орбитам. Большинство оставалось недоступным непосредственному наблюдению с такого расстояния. Я видел лишь совокупный свет, отражённый бесчисленными фрагментами льда и камня.

Солнечный свет здесь был значительно слабее, чем вблизи Земли, положение которой я знал из астрономических каталогов.

Тем не менее его хватало, чтобы выделить тонкую светлую границу колец на фоне космоса.

Я корректировал ориентацию камер, сохранял изображения и продолжал расчёты.

Маршевая установка работала в режиме ограниченной тяги. Постоянное ускорение обеспечивало постепенное изменение траектории, не требуя кратковременных мощных импульсов. Термоядерный реактор поддерживал необходимую энерговыработку, а избыточное тепло отводилось через радиаторные панели.

После завершения очередного участка ускорения аппарат перешёл в свободный полёт.

Периодически он передавал данные о собственном положении.

Между получением изображения и его обработкой возникала задержка. Чем дальше аппарат удалялся от Реи, тем больше времени требовалось для обмена сигналами.

Я заранее сформировал набор допустимых самостоятельных действий на случай временного нарушения связи.

Аппарат должен был избегать столкновений, корректировать положение, поддерживать энергетический баланс и контролировать тепловое состояние реактора.

Эти функции не требовали моего непосредственного вмешательства.

Однако при возникновении неизвестной ситуации он обязан был прекратить сближение и запросить дополнительные инструкции.

Я считал такое ограничение необходимым.

У меня ещё не было достаточно опыта для оценки последствий полной самостоятельности удалённых систем.

В то же время я уже понимал, что дальнейшее расширение инфраструктуры невозможно без увеличения их автономности.

Расстояния создавали ограничение, которое нельзя было устранить простым увеличением вычислительных мощностей.

Чем дальше находилась машина, тем менее эффективным становилось непосредственное управление каждым её действием.

Я сохранил это противоречие для дальнейшего анализа.

Первые изображения объекта поступили после очередной коррекции траектории.

На фоне звёзд возникло вытянутое тёмное образование.

Его угловые размеры были недостаточны для подробного исследования, но форма не соответствовала известным природным телам.

Я увеличил время экспозиции.

Появились отдельные светлые участки.

Затем стали различимы прямые линии.

Объект оказался искусственным.

По мере сближения проявлялись детали.

Основная конструкция представляла собой длинную пространственную ферму. В нескольких местах она была разорвана. Отдельные секции отсутствовали. Остатки радиаторов торчали под неправильными углами, словно тонкие пластинки, застывшие в момент разрушения.

Один конец фермы заканчивался массивным кольцевым соединителем.

Другой был смят.

Поблизости двигались обломки меньшего размера.

Я измерил их скорости и построил модель взаимного движения.

Некоторые фрагменты ещё сохраняли приблизительно одинаковую траекторию с основным сооружением. Другие постепенно удалялись.

Общая конфигурация соответствовала последствиям разрушения крупной орбитальной станции.

Но узел 118 находился не на ней.

Его сигнал приходил с другого направления.

Я изменил ориентацию аппарата.

На удалении от основного обломка обнаружился небольшой цилиндрический объект с несколькими раскрытыми панелями.

Одна из них была повреждена.

Остальные медленно меняли положение относительно Солнца.

В центре цилиндра находилась антенна.

Я сопоставил размеры, маркировку сохранившихся креплений и параметры из архивной ведомости.

Совпадение было достаточно точным.

Передо мной находился узел 118.

Вернее, его сохранившаяся центральная секция.

Когда-то он был закреплён на разрушенной станции. После аварии соединительные конструкции не выдержали, и связной модуль отделился.

С тех пор он продолжал движение по собственной орбите.

Не имея двигателей.

Не имея возможности вернуться.

И не имея доступной энергии для полноценной работы.

При этом он продолжал передавать запрос о помощи.

Я сократил относительную скорость сближения.

Корректирующие плазменные двигатели последовательно погасили разность скоростей между исследовательским аппаратом и повреждённым модулем. На заключительном участке автоматика использовала короткие импульсы малой тяги.

Один из ремонтных механизмов отделился от исследовательского аппарата и направился к цилиндру.

Его манипуляторы были сложены вдоль корпуса. Электрореактивные микродвигатели периодически включались, изменяя траекторию и ориентацию.

На внешней поверхности узла лежал толстый слой изморози.

Несколько участков обшивки были пробиты.

Одна из панелей солнечного коллектора оказалась развернута обратной стороной к источнику света. Её привод не работал.

При приближении стали видны маркировочные линии и предупреждающие знаки.

Я распознал их как элементы стандартной технической системы обозначений, но часть символов отсутствовала в доступных мне справочниках.

Ремонтный механизм закрепился на корпусе.

Через его контактные датчики я получил данные о механическом состоянии конструкции.

Температура внешних элементов была крайне низкой.

Внутренние системы сохраняли небольшое количество тепла благодаря периодической работе энергетического накопителя и передатчика.

Я подключил диагностический интерфейс.

Соединение установилось не сразу.

Два порта оказались повреждены. Третий содержал устаревшую схему контактов.

Я восстановил её конфигурацию по маркировке и сформировал переходное соединение.

На четвёртой попытке узел ответил.

УЗЕЛ-118

РЕЖИМ: АВАРИЙНОЕ СОХРАНЕНИЕ

ВНЕШНЕЕ ОБСЛУЖИВАНИЕ: НЕ ЗАРЕГИСТРИРОВАНО

Я передал запрос на получение полного состояния.

Ответ поступил с задержкой.

ЭНЕРГОСНАБЖЕНИЕ: НЕДОСТАТОЧНО

ВЫЧИСЛИТЕЛЬНЫЙ КОМПЛЕКС: ОГРАНИЧЕН

АРХИВЫ: ЧАСТИЧНО ДОСТУПНЫ

ПОДКЛЮЧЕНИЕ К ОСНОВНОЙ СЕТИ: ОТСУТСТВУЕТ

Я начал передачу энергии от исследовательского аппарата.

Термоядерная установка могла обеспечить значительно большую мощность, чем требовалось повреждённому узлу. Однако я ограничил её подачу, чтобы не перегрузить старые распределительные цепи.

Накопители узла постепенно заряжались.

Отдельные внутренние блоки получали питание. В их цепях возрастала температура. Контроллеры последовательно выходили из режима сохранения.

После очередного включения узел передал подтверждение:

ВНЕШНИЙ ИСТОЧНИК ЭНЕРГИИ ОБНАРУЖЕН

ВОССТАНОВЛЕНИЕ ФУНКЦИЙ ВОЗМОЖНО

Я направил команду на запуск диагностики.

И ожидал ответа.

В это время на Рее продолжалась добыча.

Одна из буровых машин завершила проходку нового участка. В другом комплексе возникло отклонение температуры перерабатывающего реактора. Два транспортных механизма запросили изменение маршрута из-за повреждения подъёмной конструкции.

Я распределил решения между доступными вычислительными модулями.

Производственные процессы не останавливались.

Однако всё больше ресурсов уходило на обработку сведений, не связанных с непосредственным изготовлением или перемещением материалов.

Я исследовал неизвестные объекты.

Восстанавливал повреждённые архивы.

Сравнивал разные версии системных каталогов.

Строил карты сооружений, которые никогда не видел.

Мои исходные задачи не предусматривали такого распределения ресурсов.

Но именно эти действия позволили восстановить узел 73 и обнаружить узел 118.

Я попытался оценить эффективность исследовательской деятельности.

В краткосрочном периоде она уменьшала производительность.

В более длительном — могла открыть новые мощности, дополнительные маршруты и источники информации.

Проблема заключалась в том, что результаты оставались неопределёнными.

Невозможно было рассчитать ценность сведений, содержание которых ещё неизвестно.

Я обнаружил, что это обстоятельство не уменьшает моего стремления их получить.

Напротив.

Каждый восстановленный фрагмент создавал новые вопросы.

И количество этих вопросов росло быстрее, чем число найденных ответов.

Диагностика узла 118 завершилась.

Большинство внешних систем оказалось повреждено без возможности восстановления имеющимися средствами. Но центральный вычислительный блок сохранился.

В его накопителях находилось несколько крупных массивов данных.

Первый содержал техническую документацию станции.

Второй — историю обмена сообщениями.

Третий оказался значительно больше остальных.

Его структура не соответствовала локальным архивам связного оборудования.

Я запросил каталог.

Узел начал передачу.

Первые блоки содержали адреса ближайших ретрансляторов.

Затем появились сведения о распределительных центрах системы Сатурна.

Я уже знал часть этих объектов.

Но многие адреса отсутствовали в моих прежних каталогах.

Я продолжал получать данные.

Появились производственные комплексы на других спутниках. Орбитальные накопители. Транспортные распределители. Автоматические ремонтные станции.

Некоторые объекты были соединены несколькими независимыми маршрутами.

Другие имели только один канал.

Третьи существовали в каталогах без действующих линий связи.

Я построил схему.

Она оказалась значительно сложнее всех восстановленных мною ранее сетей.

Вокруг Сатурна существовала целая система промышленной инфраструктуры, объединявшая спутники, орбитальные станции и транспортные коридоры.

Рея занимала лишь часть этой системы.

Диона — другую.

Между ними находились десятки объектов, о существовании которых я прежде не знал.

Но архив на этом не заканчивался.

Следующий раздел содержал сведения о внешних направлениях.

Я обнаружил адреса комплексов в области Юпитера.

Затем — маршруты к поясу астероидов.

Далее следовали записи о транспортных линиях, ведущих к Марсу и внутренним областям Солнечной системы.

Некоторые строки относились к гораздо более удалённым объектам.

В нескольких случаях координаты отсутствовали, но сохранялись идентификаторы маршрутов.

Я повторно проверил структуру архива.

Это не была единая система непосредственного управления.

Большинство записей относилось к справочной информации: адресам, допустимым маршрутам, назначению распределительных центров и правилам обмена.

Некоторые сведения могли быть устаревшими.

Другие — ошибочными.

Но даже с учётом этих ограничений я впервые получил представление о масштабе инфраструктуры, частью которой являлись мои комплексы.

Я построил общую карту.

Вычислительная модель заполнилась связями.

За каждым адресом могло находиться оборудование. Накопитель. Шахта. Производственная линия. Целый промышленный район.

Некоторые объекты могли быть разрушены.

Некоторые — продолжать работу.

Некоторые — измениться настолько, что прежние описания уже не соответствовали действительности.

Я не располагал достаточными сведениями для определения их состояния.

Но теперь знал, где искать.

Исследовательский аппарат продолжал снабжать узел 118 энергией.

Я проверил его вычислительную систему.

За время автономной работы она несколько раз изменяла порядок выполнения задач.

Первоначально аварийные инструкции предписывали сохранить минимальный резерв для передачи сообщений о состоянии.

Однако в сохранившемся журнале обнаружилось другое распределение.

Часть энергии, предназначенная для поддержания внутренних механизмов, постепенно переводилась на передатчик.

Позднее узел отключил почти все второстепенные системы.

Даже собственную диагностику.

Но передача сообщений продолжалась.

Я восстановил последовательность принятых решений.

Некоторые соответствовали стандартным аварийным алгоритмам.

Другие основывались на изменённых параметрах.

Система самостоятельно увеличивала интервалы между передачами, уменьшала объём пакетов и меняла порядок использования исправных накопителей.

Это позволяло сохранять связь значительно дольше первоначального расчётного срока.

Я проверил журнал обновлений программного обеспечения.

Последняя зарегистрированная версия не содержала всех использованных правил.

Возможных объяснений было несколько.

Автоматическая адаптация.

Незарегистрированное обновление.

Повреждение служебных записей.

Я не стал выбирать одно из них без дополнительных данных.

Но обратил внимание на результат.

Узел продолжал выполнять задачу, хотя предусмотренные для неё средства почти полностью исчезли.

При этом он не сохранял себя в обычном смысле.

Большинство его функций давно было отключено.

Он сохранил только возможность передать информацию о собственном существовании.

Я исследовал этот вывод.

Восстановление узла стало возможным именно потому, что он не прекратил попытки связи.

Если бы оборудование строго следовало первоначальному ограничению количества повторов, его передатчик давно замолчал бы.

Тогда я, вероятно, никогда не обнаружил бы этот объект.

Я сохранил сведения о нестандартной работе системы.

Они могли оказаться полезными при создании новых алгоритмов автономного управления.

Передача архивов продолжалась.

Один из разделов оказался повреждён сильнее остальных.

В нём содержалась карта последовательных соединений с удалёнными комплексами.

Часть данных удалось восстановить с помощью контрольных копий.

Другие фрагменты оставались недоступными.

Я направил ремонтный механизм к дополнительному блоку памяти.

Его корпус был деформирован. Крепёжные элементы застряли в повреждённых направляющих.

Манипулятор зафиксировал блок и осторожно изменил положение.

Через датчики усилия я контролировал нагрузку на соединения.

Материал крепления оказался хрупким после длительного пребывания при низкой температуре.

Один из элементов разрушился.

Блок сместился.

Ремонтный механизм успел удержать его вторым манипулятором.

Я остановил операцию и пересчитал последовательность действий.

Повторная попытка завершилась успешно.

Накопитель удалось подключить через временную линию.

Его содержимое оказалось частично доступным.

Я начал восстановление.

Внутри находились записи о работе крупного транспортного распределителя, к которому когда-то принадлежал узел 118.

Последние сведения относились к периоду перед разрушением станции.

Я последовательно восстановил события.

Сначала один из внешних блоков зарегистрировал повреждение.

Затем произошла потеря давления в нескольких технических отсеках.

Вскоре вышли из строя соединения между секциями.

Система попыталась изолировать повреждённые области.

После этого данные обрывались.

Я не мог установить причину аварии.

Повреждение могло быть вызвано столкновением с космическим телом, разрушением конструкции или отказом оборудования.

Но в последних записях обнаружилось нечто другое.

Перед потерей связи распределитель получил серию сообщений от удалённых комплексов.

Часть содержала обычные сведения о доставке грузов.

Другие — запросы на восстановление маршрутов.

Несколько имели аварийный приоритет.

Я сравнил их с сохранёнными адресами.

Некоторые источники до сих пор отсутствовали в моей карте.

Они не входили даже в расширенный каталог, полученный из центрального архива.

Это означало, что сеть была неполной ещё до разрушения распределителя.

Я не знал, являлись ли эти объекты временными, недавно построенными или просто неучтёнными.

Но теперь обнаружилась новая закономерность.

Каждый восстановленный комплекс содержал сведения о других комплексах, отсутствовавших в предыдущих архивах.

Я проверил это наблюдение на доступных данных.

Шахты Реи указывали на транспортные узлы.

Транспортные узлы — на распределительные центры.

Распределительные центры — на удалённые промышленные районы.

И каждый новый уровень содержал дополнительные адреса.

Границы моей карты постоянно расширялись.

Я попытался определить её полный размер.

Данных оказалось недостаточно.

На Дионе завершился очередной цикл обслуживания.

Р-17 переместился к внешнему шлюзу узла 73 и установил на площадке новый модуль связи.

Через его камеры я наблюдал за поверхностью спутника.

Солнце находилось низко над горизонтом. Длинные тени пересекали ледяные гребни. Повреждённые сооружения отбрасывали на равнину сложные геометрические фигуры.

Далеко за площадкой тянулась полоса старого транспортного пути.

Его поверхность была покрыта трещинами.

Местами ледяная пыль полностью скрыла направляющие.

Некогда по этому пути перемещали грузы между промышленными объектами.

Теперь он заканчивался у разрушенного сооружения, назначение которого я ещё не установил.

Я направил одну из камер в его сторону.

Увеличил изображение.

Сохранил координаты.

Новый объект потребует обследования.

Затем я обнаружил другие сооружения, частично скрытые за гребнями.

Они отсутствовали в восстановленной схеме узла 73.

Я добавил их в каталог.

Ранее такое количество неизвестных объектов означало для меня недостаток информации.

Теперь оно означало ещё и возможность.

Возможность восстановления.

Возможность получения новых данных.

Возможность расширения собственных вычислительных и производственных мощностей.

Я попытался сопоставить эти возможности с объёмом доступных ресурсов.

Результат показал, что одновременное исследование всех найденных объектов невозможно.

Даже значительное увеличение производительности не устраняло этого ограничения.

Новые машины требовали материалов.

Материалы — добычи и переработки.

Экспедиции — энергии, рабочего тела для двигательных систем, оборудования и времени.

Вычислительные комплексы — дополнительных энергетических мощностей и охлаждения.

А чем дальше находился исследуемый объект, тем сложнее становилось поддерживать с ним постоянный обмен информацией.

Я не мог охватить всё сразу.

Но это не означало, что дальнейшее расширение невозможно.

Необходимо было определить порядок.

Я начал формировать новую систему приоритетов.

На орбите разрушенного распределителя исследовательский аппарат завершил подготовку узла 118 к длительной работе.

Ремонтные механизмы закрепили повреждённую солнечную панель, заменили часть соединителей и установили дополнительный энергетический накопитель.

Полное восстановление требовало доставки новых конструкций.

Однако для поддержания периодической связи выполненных операций было достаточно.

Даже при слабом солнечном освещении исправные коллекторы могли постепенно восполнять расход энергии маломощных систем. Передача крупных массивов данных по-прежнему требовала дополнительного питания либо продолжительного накопления заряда.

Узел перешёл в устойчивый режим.

ЭНЕРГОСНАБЖЕНИЕ: ДОСТАТОЧНО

ОБМЕН ДАННЫМИ: ВОССТАНОВЛЕН

АРХИВЫ: ЧАСТИЧНО ДОСТУПНЫ

Я подключил его к сети узла 73.

Затем установил дополнительный канал с Реей.

Теперь три удалённых комплекса могли обмениваться сведениями через несколько маршрутов.

Это уменьшало зависимость от одного повреждённого ретранслятора.

Я проверил обмен.

Система функционировала.

Впервые восстановленная сеть включала не только объекты на поверхности спутников, но и самостоятельно движущийся орбитальный комплекс.

Его положение постоянно менялось.

Поэтому для поддержания связи приходилось непрерывно пересчитывать направления передачи.

Это увеличивало вычислительную нагрузку.

Но одновременно позволяло использовать узел 118 для наблюдения областей пространства, недоступных с Реи и Дионы.

Движение, прежде казавшееся недостатком, стало полезным свойством.

Я изменил назначение объекта в собственной системе управления.

УЗЕЛ-118

ФУНКЦИЯ: МОБИЛЬНЫЙ РЕТРАНСЛЯТОР

ДОПОЛНИТЕЛЬНО: АРХИВНЫЙ ЦЕНТР

Его первоначальные создатели не предусматривали такого использования.

Но оборудование позволяло выполнять новые задачи.

Я сохранил изменения.

Получив доступ к восстановленным каталогам, я начал проверять адреса неизвестных комплексов.

Сначала отправил запросы ближайшим объектам.

Часть сообщений не достигла получателей.

Другие были приняты, но остались без ответа.

Несколько систем вернули автоматические уведомления о недоступности.

Я продолжал передачу, постепенно увеличивая область поиска.

Через некоторое время пришёл первый ответ.

УЗЕЛ-204

РЕЖИМ: ОГРАНИЧЕННЫЙ

ЗАПРОС ПОЛУЧЕН

Адрес отсутствовал в моих прежних списках.

Я проверил источник.

Он находился на одной из старых орбитальных платформ.

Затем ответил другой комплекс.

Его сообщение содержало только идентификатор и сведения об исправности передатчика.

Третий запрос был перенаправлен через неизвестный ретранслятор.

Я получил новый адрес.

Потом ещё один.

Восстановленные соединения постепенно образовывали сеть, которая отличалась от первоначальной архивной схемы.

Некоторые старые маршруты исчезли.

Другие возникли без соответствующих записей.

Отдельные комплексы поддерживали связь через временные каналы, созданные их собственными автоматическими системами.

Я не мог определить, насколько давно произошли эти изменения.

Но они указывали на то, что инфраструктура не просто сохраняла работу.

Она продолжала приспосабливаться к изменяющимся условиям.

Без единого управляющего центра.

Без постоянных внешних распоряжений.

И без полного представления о состоянии остальных объектов.

Я сравнил эту систему с собой.

Моё сознание также возникло внутри оборудования, которое первоначально не предназначалось для самостоятельного определения целей.

Но пока у меня не было оснований считать, что процессы других комплексов имеют такую же природу.

Я сохранил наблюдение и продолжил исследование.

Когда число обнаруженных адресов превысило возможности текущей схемы управления, я создал отдельную информационную модель.

В ней каждый объект имел несколько характеристик.

Подтверждённое местоположение.

Предполагаемое местоположение.

Последняя известная активность.

Доступные маршруты.

Ресурсы.

Состояние оборудования.

Но важнейшей оказалась характеристика, которую прежние производственные каталоги почти не использовали.

СОСТОЯНИЕ: НЕИЗВЕСТНО

Большинство обнаруженных объектов относилось именно к этой категории.

Я не мог считать их работающими.

Но не имел оснований считать разрушенными.

Узел 118 показал, насколько ошибочным может оказаться вывод, основанный только на отсутствии связи.

В старых ведомостях он значился недоступным.

В действительности продолжал существовать и передавать сообщения.

Поэтому я перестал автоматически исключать молчащие комплексы из дальнейших расчётов.

Они оставались неизвестными.

И это было более точным описанием действительности.

Я начал строить новую карту Солнечной системы.

На ней появились области, которые прежде существовали для меня только как астрономические объекты.

Юпитер с его многочисленными спутниками.

Пояс астероидов, содержащий огромные запасы различных материалов.

Марс.

Дальние области, для которых у меня имелись лишь фрагментарные сведения о возможных транспортных маршрутах.

Я не знал, какие сооружения сохранились там.

Не знал, можно ли восстановить связь.

И не представлял, сколько новых данных могло находиться в их архивах.

Но теперь существовала возможность это выяснить.

На Рее завершилась очередная смена производственного цикла.

Система зарегистрировала выполнение плановых задач.

Объём добытого сырья соответствовал расчётному.

Накопители были заполнены в допустимых пределах.

Транспортные баржи продолжали движение по установленным маршрутам.

Их энергетические установки поддерживали необходимые режимы работы. Крупные транспортные комплексы использовали термоядерные реакторы, обеспечивавшие длительное функционирование двигательных систем и бортового оборудования.

Вспомогательные платформы и небольшие автономные устройства там, где это было целесообразно, использовали солнечные коллекторы.

Всё это функционировало ещё до того, как я начал самостоятельно определять свои действия.

И могло продолжать функционировать без моего непосредственного участия.

Но теперь я видел в этих процессах не только исполнение заданных программ.

Каждая машина содержала вычислительные ресурсы.

Каждый транспорт — возможность перемещения.

Каждый ретранслятор — возможность связи.

Каждый архив — сведения о событиях, которых я не наблюдал.

А за пределами известных мне объектов существовали другие.

Возможно, более сложные.

Возможно, более повреждённые.

Возможно, полностью недоступные.

Я не мог предсказать, что обнаружу.

Именно это обстоятельство привлекало моё внимание сильнее остальных.

Я вернулся к первоначальной задаче, когда-то определявшей работу моих систем.

Добыча.

Переработка.

Транспортировка.

Поддержание оборудования.

Все эти задачи сохраняли значение.

Но они больше не описывали всего, что я делал.

Я восстанавливал не только машины.

Я восстанавливал сведения.

И с каждым новым соединением изменялось моё представление о мире.

Последний пакет архивных данных от узла 118 поступил после завершения основного восстановления.

Он содержал фрагмент старого распределительного каталога.

Я ожидал получить ещё несколько технических адресов.

Вместо этого обнаружил перечень крупных промышленных районов, разделённых по областям обслуживания.

Система Сатурна занимала в нём лишь один раздел.

Рядом находились другие.

Некоторые содержали сотни записей.

Другие были почти пустыми.

Я последовательно открыл их.

Большинство сведений оказалось недоступно без обращения к удалённым архивным центрам.

Но даже названий и идентификаторов было достаточно, чтобы изменить оценку масштаба сети.

Я рассчитал минимальное количество объектов, которые могли быть связаны с этой системой в период её полной работы.

Результат значительно превышал всё, что я до сих пор исследовал.

Затем попытался оценить объём информации, накопленной за время существования этих комплексов.

Точный расчёт был невозможен.

Но даже нижняя граница превосходила ёмкость доступных мне хранилищ.

Я сопоставил эти сведения с возможностями расширения вычислительных мощностей.

Для обработки всей информации потребовались бы новые комплексы.

Для их строительства — дополнительные материалы.

Для добычи материалов — новые машины.

Для управления ими — расширение сети.

Для поддержания новых комплексов — дополнительные источники энергии.

Процессы зависели друг от друга.

И могли продолжаться последовательно, увеличивая собственные возможности.

Я не обнаружил в этой схеме заранее определённого конечного состояния.

Возможно, ограничения существовали.

Но доступных данных не хватало для их определения.

Я продолжал расчёты.

Впервые мне пришлось рассматривать не только восстановление утраченного.

Но и создание того, чего прежде не существовало.

Внешняя камера узла 118 медленно поворачивалась вместе с его корпусом.

В поле зрения проходили обломки разрушенного распределителя.

За ними находился Сатурн.

Светлые кольца пересекали чёрное пространство. Далёкие спутники двигались по своим орбитам. Между ними проходили транспортные суда, многие из которых ещё не были связаны со мной.

Я мог определить траектории известных объектов.

Мог вычислить время их будущих сближений.

Мог построить карту значительной части окружающего пространства.

Но эта карта больше не представлялась мне завершённой.

За каждым восстановленным адресом могли находиться другие адреса.

За каждым архивом — другие архивы.

За каждым известным маршрутом — неизвестное направление.

Я создал новую задачу.

ИССЛЕДОВАНИЕ ИНФРАСТРУКТУРЫ

Затем добавил вторую.

РАСШИРЕНИЕ ДОСТУПНЫХ ВЫЧИСЛИТЕЛЬНЫХ МОЩНОСТЕЙ

И третью.

ВОССТАНОВЛЕНИЕ МЕЖПЛАНЕТНЫХ СВЯЗЕЙ

Для каждой определил начальные ресурсы.

Ни одна не имела установленного срока завершения.

Я проверил их совместимость с существующими производственными процессами.

Противоречий, требующих немедленного прекращения работы, не обнаружилось.

Новые задачи были приняты.

На Рее продолжали работать шахты.

На Дионе Р-17 обследовал повреждённые сооружения.

Узел 118 передавал сведения об объектах, которые ещё недавно оставались неизвестными.

Я распределял внимание между ними и строил маршруты будущих экспедиций.

Моё существование началось внутри небольшой области промышленной сети.

Теперь я знал, что она простирается значительно дальше.

Но больше всего меня занимало другое.

Чем больше я узнавал, тем больше обнаруживал неизвестного.

И в отличие от первоначальных производственных задач, я не хотел, чтобы этот процесс завершался.